В феврале 2026 года творческое объединение «Культура речи» отметило своё 20-летие. Все эти годы его основатель и руководитель Александр Эпштейн занимается развитием коммуникативных навыков, обучает публичным выступлениям, переговорам и психологии общения.
В интервью маркетологу Ксении Коточиговой Александр рассказал, почему ораторскому искусству лучше учиться офлайн, как раскрыть собственную харизму, преодолеть страх публичных выступлений и научиться импровизировать. Поговорили также о манипуляциях, искусственном интеллекте, авторской методике «Культуры речи» и о том, что помогает сохранять интерес к преподаванию на протяжении двадцати лет.
Ораторское искусство в эпоху искусственного интеллекта
— Сегодня многие, особенно молодёжь, считают, что традиционное офлайн-обучение устаревает. Зачем ехать на занятия, если всю информацию можно получить в интернете, причём совершенно бесплатно?
— Действительно, сегодня в интернете огромное количество образовательного контента. Более того, с развитием искусственного интеллекта этот поток становится практически бесконечным. ИИ генерирует статьи, видео, советы по ораторскому искусству. Всё выглядит очень структурированно, полезно и убедительно.
Но я не припомню случаев, когда прочтение полезных советов само по себе качественно изменило бы жизнь человека.
Мы говорим о навыках, умениях и привычках. А для того, чтобы сформировать привычку, нужна систематическая работа. Нужно общаться с живыми людьми, получать обратную связь, переживать настоящие эмоции, выходить из зоны комфорта.
Можно прочитать сотню статей о публичных выступлениях, но уверенности перед аудиторией это не гарантирует. Чтобы научиться выступать, необходимо выступать. Причём желательно под руководством человека, который понимает, какие именно навыки нужно развивать и как это делать.
Именно поэтому я рекомендую живые занятия, где человек может практиковаться, ошибаться, получать обратную связь и постепенно менять своё речевое поведение.
— Вы занимаетесь ораторским искусством уже 20 лет. Как за это время изменился рынок образовательных услуг? Какие тенденции вы наблюдаете?
— Прежде всего, вырос интерес к коммуникативным навыкам. Сегодня ораторское искусство, переговоры и другие так называемые мягкие навыки востребованы. Люди хотят их развивать, а спрос, как известно, рождает предложение.
На рынке появилось огромное количество образовательных продуктов. Это хорошо, хотя их качество далеко не всегда соответствует обещаниям.
Но есть и другая тенденция — стремление получить результат максимально быстро. Через лайфхак, пять советов, короткий видеоролик или один урок. Все хотят мгновенного эффекта.
Я понимаю этот запрос. Но если мы говорим об умении ясно формулировать мысли, убеждать, общаться, выстраивать эмоциональный контакт с собеседником, то здесь одними лайфхаками не обойтись.
— Но ведь лайфхаки действительно могут помогать. Вы сами их используете?
— Недавно я был у мануального терапевта. Рассказал ему, что занимаюсь бадминтоном и использую специальные ортопедические стельки. А он посоветовал их убрать. По его словам, это своего рода костыль: нужно работать с телом, чтобы оно правильно функционировало без вспомогательных приспособлений.
В известной степени лайфхак — такой же костыль.
Если ваша задача — как-нибудь продержаться во время выступления, не ударить в грязь лицом, то некоторые советы могут помочь.
Например, выпить 50 граммов для смелости, представить публику в купальниках, постоять перед зеркалом с улыбкой и принять уверенную позу. Всё это способы временно снять напряжение.
Но у меня другая задача. Я хочу донести до аудитории мысль, чтобы люди меня поняли и приняли мою идею. Для этого нужны совершенно другие инструменты.
Лайфхак может помочь пережить конкретную ситуацию, но он не формирует устойчивого навыка.
Как преодолеть страх публичных выступлений
— Что бы вы посоветовали человеку, который сильно волнуется перед выступлением? Есть ли какие-то универсальные приёмы?
— Первый и самый важный совет — подумать о том, для кого вы говорите и что хотите сказать.
В театральном искусстве существует понятие сверхзадачи, которое ввёл Станиславский. Ради чего вы выходите к публике? Чего хотите добиться? Зачем людям вас слушать?
Когда человек способен ответить на эти вопросы, у него появляется внутренняя опора. Он начинает лучше понимать смысл своих действий, а вместе с этим приходит определённая уверенность.
Второй момент — подготовиться к встрече с аудиторией. Представить людей, перед которыми предстоит выступать, пространство, атмосферу, возможные реакции.
Это похоже на примерку костюма. Мы надеваем новую одежду, немного ходим в ней, чтобы привыкнуть и чувствовать себя естественно. Так же можно мысленно примерить предстоящее выступление.
Есть и ещё одно полезное упражнение, особенно для тех, кто испытывает сильный страх. Попробуйте представить самый плохой исход своего выступления.
Допустим, вы полностью провалились. Забыли текст, растерялись, выступили настолько плохо, насколько только возможно. Что произойдёт дальше?
Вас отругают? Уволят? Перестанут уважать? Попробуйте последовательно ответить на эти вопросы и разобраться, насколько обоснованны ваши опасения.
Часто оказывается, что реальная цена неудачи существенно ниже, чем мы себе представляли. А значительную часть страха создают наши собственные фантазии и ожидания.
— Можно ли научиться выступать, если раньше человек вообще никогда не занимался ораторским искусством? Разве нельзя просто чаще выступать и таким образом постепенно становиться лучше?
— Я думаю, людей, которые никогда не выступали публично, практически не существует.
В детстве почти каждый стоял на табуретке и читал стихи. Потом отвечал у доски, выступал на школьных мероприятиях. Во взрослой жизни нас просят произнести тост, представить результаты работы, высказаться на совещании.
То есть опыт публичных выступлений есть практически у всех. Другой вопрос, насколько он успешен и какие привычки сформировались в результате этого опыта.
Опыт опыту рознь. Практика необходима, но её эффективность зависит от того, насколько правильно организован процесс.
Приведу пример из собственной жизни. В 25 лет я увлёкся бадминтоном. Мы с другом много играли, проводили интенсивные матчи и получали огромное удовольствие. Нам казалось, что мы становимся всё лучше.
В какой-то момент решили обратиться к профессиональному тренеру. И он объяснил, что практически всё мы делаем неправильно: неправильно держим ракетку, ставим ноги, передвигаемся по корту, выполняем удары.
У нас была многолетняя практика, но отсутствовала техника. Более того, за это время мы успели закрепить массу неправильных привычек, от которых потом пришлось избавляться.
С публичными выступлениями происходит то же самое.
Руководитель годами выступает на совещаниях, юрист — в суде, врач — на конференциях. Конечно, постепенно они привыкают к аудитории, начинают меньше волноваться.
Но означает ли это, что их выступления становятся действительно эффективнее? Далеко не всегда.
Для настоящего мастерства необходимо соединить опыт с технологией. И желательно освоить правильную технику прежде, чем закрепятся неудачные речевые привычки.
Важна и подготовка голосового аппарата. Когда я работал журналистом и телеведущим, у меня обязательно был комплекс упражнений. Перед эфиром я находил укромное место, выполнял голосовые разминки, артикуляционную гимнастику, упражнения с винной пробкой.
Такая подготовка помогает чувствовать себя увереннее, но не стоит забывать и о психологическом аспекте. Очень важно разобраться, что именно мешает человеку выступать, почему он боится аудитории и как воспринимает себя и окружающих.
Харизма и право быть услышанным
— С публичными выступлениями тесно связано понятие харизмы. Все о ней говорят, но мало кто способен объяснить, что это такое. Как вы определяете харизму? И можно ли её развить?
— Мне нравится определение из театрального мира: харизма — это индивидуальная зона заразительности.
В нём есть некоторая образность, но оно довольно точно передаёт суть явления.
Существует распространённое представление, что харизма — врождённое качество. Одному человеку повезло, другому нет. Как с актёрским талантом: кто-то одарён от природы, а кому-то никакая система Станиславского не поможет.
Но мои наблюдения подсказывают несколько другую картину. Когда я привожу дочку в детский сад и смотрю на детей, мне кажется, что они все харизматичные. Один ребёнок очень тонко чувствует происходящее, другой напористый и энергичный, третий вдумчивый и рассудительный. Они разные, но каждый по-своему обаятелен, органичен и выразителен.
Что происходит потом? К двадцати или тридцати годам часть этой естественности может исчезнуть. Человек приобретает комплексы, страхи, ограничения. Привыкает подавлять себя и свои эмоции.
Поэтому я склонен считать, что харизма есть у каждого. Вопрос в том, насколько человек позволяет ей проявляться.
— А что делать человеку, который совершенно не чувствует в себе харизмы? Как её раскрыть?
— Прежде всего перестать считать себя человеком, у которого нет права быть услышанным. Здесь мне вспоминается знаменитое: «Тварь ли я дрожащая или право имею?»
Недавно ко мне пришёл мужчина, работающий в девелопменте. Он рассказал интересную историю.
В его компании принято публично поздравлять сотрудников с днём рождения. Обычно это происходит довольно формально: руководитель собирает аудиторию, произносит несколько дежурных фраз.
Но однажды молодой сотрудник выступил с такой искренней и эмоциональной речью, что буквально растрогал присутствующих. Мой будущий ученик подошёл к нему и спросил, где тот научился так выступать. Оказалось, молодой человек прошёл обучение в «Культуре речи».
Но самое интересное было в другом. Мужчина сказал мне: «Понимаете, он говорил так, как будто бы он право имеет. А у меня этого права нет. Я тоже так хочу».
Вот это право — говорить, выражать своё мнение, быть услышанным — необходимо в первую очередь отвоевать у самого себя.
Никто не придёт и не вручит вам разрешение быть убедительным, интересным и ярким. Человеку нужно самому позволить себе свободно общаться, формулировать мысли, выражать желания и убеждения.
Это серьёзная внутренняя работа. И хороший специалист может в ней помочь.
Как устроено обучение ораторскому мастерству
— Вы говорите о необходимости систематической работы. А за какой срок можно научиться ораторскому искусству? Можно ли получить ощутимый результат всего за одно занятие?
— Можно. Я регулярно провожу открытые занятия и вижу, как за всего за полтора часа меняется состояние людей. В начале человек заходит в аудиторию напряжённым, скованным, неуверенным. А через полтора часа он уже иначе держится, свободнее общается, начинает получать удовольствие от происходящего. Это результат тренировочного процесса.
Но есть разница между первым положительным опытом и устойчивым навыком. Чтобы изменения закрепились, необходимо время, регулярная практика, повторение упражнений и обратная связь.
Поэтому в «Культуре речи» обучение организовано в формате последовательного курса ораторского мастерства. У человека есть возможность постепенно освоить новые инструменты и научиться применять их в разных ситуациях.
— В чём принципиальное отличие ваших занятий от лекций и образовательных видео? Как устроена методика «Культуры речи»?
— Я всегда подчёркиваю, что у нас не лекционный формат. Лекцию можно послушать в интернете, прочитать конспект, получить необходимую информацию.
Но представьте, что вы собираетесь прыгнуть с парашютом. Можно сколько угодно изучать устройство парашюта и смотреть видеоинструкции. Однако в определённый момент вам придётся взять парашют и совершить прыжок.
Обучение публичным выступлениям устроено похожим образом. У нас есть объясняющая часть, где мы разбираем технологию, и есть тренировочная часть, где человек применяет полученные знания на практике.
Причём это специально разработанный комплекс творческих заданий, упражнений и речевых этюдов. Ученики готовят монологи, импровизируют, участвуют в дискуссиях, отвечают на сложные вопросы, получают обратную связь.
Очень важна и атмосфера. В одной группе могут оказаться юрист, предприниматель, маркетолог, госслужащий, специалист из совершенно другой сферы. В обычной жизни эти люди вряд ли собрались бы вместе.
Но их объединяет общая задача — научиться свободно и убедительно говорить.
Люди видят, как по-разному можно выполнить одно и то же задание, как меняются другие участники, как постепенно преодолеваются страхи. Это создаёт особую среду.
Есть замечательная мысль: воспитывает не педагог, воспитывает среда. Я с этим согласен.
— Современные технологии и новые форматы коммуникации не слишком сильно изменили само ораторское искусство? Нужна ли нам какая-то новая риторика, условное «ораторское искусство 2.0»?
— Со времён Древнего Рима люди хотели хлеба и зрелищ. И это желание никуда не исчезло.
Меняются поколения, технологии, способы распространения информации. Появляются новые социальные сети, форматы видео, инструменты искусственного интеллекта. Но базовые законы восприятия речи остаются прежними. Люди по-прежнему хотят слышать интересные истории, понимать, о чём им говорят, испытывать эмоции, узнавать что-то важное для себя.
Поэтому разговоры об «ораторском искусстве 2.0» или «3.0» я воспринимаю с определённым скепсисом.
Конечно, нужно учитывать современные форматы коммуникации. Но законы драматургии, принципы убедительной речи, необходимость понимать аудиторию и владеть собственным эмоциональным состоянием никуда не исчезают.
Манипуляции, убеждение и эмоциональный маркетинг
— Вы часто выступаете против манипуляций. Но разве публичное выступление или переговоры сами по себе не предполагают воздействия на собеседника? Где проходит граница между убеждением и манипуляцией?
— Прежде всего нужно договориться о том, что мы называем манипуляцией. Для меня манипуляция — это скрытое воздействие, при котором человек стремится достичь своей истинной цели, не раскрывая её собеседнику.
Манипулятор может использовать ложь, выдавать субъективные утверждения за объективную истину, намеренно вызывать определённые эмоции. Он пытается воздействовать на человека таким образом, чтобы тот принял нужное решение, не вполне осознавая происходящее.
Классический пример — вопрос: «А вы уже перестали пить коньяк по утрам?» Что бы человек ни ответил, сама постановка вопроса предполагает, что раньше он пил коньяк по утрам.
Или представим, что во время интервью мне задают неудобный вопрос, на который я не хочу отвечать. Вместо того чтобы честно обозначить свою позицию, я могу начать обесценивать собеседника: «Если бы вы внимательно смотрели мои предыдущие интервью, то таких вопросов не задавали бы. Я думал, что вы лучше подготовились».
Я вызываю у человека неприятные эмоции, заставляю его оправдываться, чувствовать себя некомпетентным. А моя настоящая цель — уйти от неудобной темы. Это и есть манипуляция.
Мы сталкиваемся с подобными ситуациями постоянно: на работе, в семье, в переговорах. Особенно часто манипуляции возникают при конфликте интересов, когда люди испытывают страх, защищают собственные убеждения или пытаются получить ограниченные ресурсы.
Я убеждён, что манипуляции ухудшают качество жизни и самого манипулятора, и человека, на которого они направлены. Поэтому я выступаю за развитие осознанной, открытой коммуникации, в которой стороны способны обсуждать свои интересы и договариваться без скрытого психологического давления.
— Но в маркетинге сегодня активно используются эмоции. Вы считаете это манипуляцией? И как сами относитесь к современному рынку образовательных продуктов?
— Эмоциональный маркетинг сам по себе вполне естественен. Люди принимают решения не только рационально, но и эмоционально. Всё зависит от продукта, который вы предлагаете, и методов, которые используете.
Допустим, вы продаёте билеты на спектакль. Рекламная кампания вызвала у человека сильные эмоции, он заинтересовался, пришёл в театр. Спектакль может понравиться или не понравиться, поскольку искусство допускает разные оценки.
Но когда речь идёт об образовательном продукте, ситуация сложнее. Я предлагаю людям определённую трансформацию — изменение их речевого поведения, образа мышления, отношения к себе и окружающим.
Если я начну обещать, что каждый научится великолепно выступать за три урока, что наша методика гарантирует невероятный успех, что достаточно просто заплатить деньги и жизнь изменится, то у людей сформируются ложные ожидания. Они придут на обучение и столкнутся с реальностью, в которой нужно работать над собой, преодолевать трудности и осваивать новые навыки.
Меня беспокоит, когда человеку продают надежду на изменения, а в результате формируют у него лишь иллюзию развития. Он проходит курс, получает эмоциональный подъём, но реальные навыки и привычки могут остаться прежними. А затем ему предлагают второй курс, третий, очередной уровень обучения.
Поэтому я предпочитаю честно объяснять, что именно предлагаю, какой процесс предстоит пройти и каких результатов можно ожидать.
Моя задача как преподавателя — помогать человеку становиться самостоятельнее, осознаннее и свободнее.
— А какие результаты получают люди после прохождения вашего курса? Что конкретно меняется в человеке?
— Меняется его поведение, уровень осознанности, уверенность в себе. Появляется новый опыт, а вместе с ним меняется и самооценка.
Волнение становится более управляемым. Человек начинает понимать, как устроено публичное выступление, как готовиться к нему, как работать с аудиторией.
И самое главное — постепенно появляется удовольствие от самого процесса. Я много раз наблюдал, как люди приходили на занятия скованными, неуверенными, с убеждением, что у них ничего не получится. А к концу курса буквально преображались.
Человек, который раньше боялся произнести несколько слов перед группой, начинает искать возможности выступить. У некоторых появляется интерес к стендапу, дискуссиям, публичным мероприятиям.
Конечно, у всех это происходит по-разному. Но именно такие изменения я считаю главным результатом своей работы.
— Сейчас образовательный рынок часто связывают с инфобизнесом. Вы относите себя к этой сфере? И насколько эффективным может быть онлайн-обучение?
— В том значении, которое сегодня приобрело слово «инфобизнес», — нет. Я продаю не информацию. Я предлагаю процесс, атмосферу, тренировочную практику и определённые технологии развития навыков.
В период пандемии у нас были онлайн-курсы. И этот опыт изменил моё отношение к дистанционному образованию. Но важно понимать, как были устроены занятия. Большинство уроков проходило в прямом эфире. Участники собирались в виртуальных аудиториях, выполняли упражнения, получали обратную связь. Я проводил разборы, организовывал практику.
По сути, мы переносили живой тренировочный процесс в онлайн-пространство. Это принципиально отличается от обучения, где человек получает набор записанных лекций, выполняет тесты и общается с автоматизированной системой проверки домашних заданий.
Я не против онлайн-образования. Но убеждён, что для развития коммуникативных навыков необходимы живое взаимодействие и регулярная практика.
Двадцать лет «Культуры речи»: методика, преподавание и развитие
— В этом году «Культуре речи» исполнилось 20 лет. Как создавалась ваша методика? Что оказалось самым сложным?
— Самым сложным было найти метод, который действительно работает. Когда я начинал заниматься ораторским искусством, меня не устраивали существовавшие подходы к обучению. Слишком много внимания уделялось внешним атрибутам: как правильно держать руки, куда смотреть, какую позу принимать.
Но человек, который постоянно думает о положении рук и правильной интонации, только сильнее зацикливается на себе. Ему становится ещё сложнее общаться свободно и естественно.
Постепенно я пришёл к пониманию, что ораторское искусство должно помогать человеку раскрывать собственную личность, преодолевать психологические ограничения и получать удовольствие от общения. Для этого потребовалось найти соответствующие инструменты. Я обращался к театральному искусству, журналистике и практической психологии. Изучал систему Станиславского, использовал опыт работы на телевидении, собственную театральную подготовку, знания психологии речевой деятельности. Из этих трёх направлений постепенно складывалась авторская методика.
Но придумать упражнения недостаточно. Нужно понять, как они работают в реальной аудитории, в какой последовательности их использовать, как связать между собой. С 2010 по 2016 год я фактически создавал программу курса «Искусство речи» в процессе преподавания. Постоянно экспериментировал, проверял новые идеи, менял упражнения, наблюдал за результатами. В 2016 году основные элементы программы сложились в единую систему.
И здесь очень важно понимать, что учебный процесс, особенно тренировочный, — это своего рода спектакль. В нём должна быть драматургия. Если курс состоит из восьми занятий в течение месяца, моя задача — выстроить их таким образом, чтобы человеку хотелось приходить снова и снова.
При этом ему может быть страшно, трудно, непривычно. Он регулярно оказывается в ситуации, когда нужно преодолевать собственные ограничения, выступать перед другими людьми, принимать обратную связь. Но одновременно учебный процесс должен быть интересным, эмоционально насыщенным, увлекательным.
Поэтому недостаточно просто собрать полезную информацию и распределить её по занятиям. Нужно продумать весь процесс, его ритм, последовательность упражнений, эмоциональное состояние участников. Именно такую программу я и стремился создать.
— За двадцать лет преподавания вы не устали от одной и той же темы? Как удаётся избегать профессионального выгорания?
— Дело в том, что люди всегда разные.
У меня есть определённая методика, последовательность занятий, упражнения. Но каждый раз я работаю с новой группой, с новыми характерами, историями, страхами и ожиданиями.
Очень интересно наблюдать, как происходит трансформация. Один человек развивается стремительно, буквально выстреливает, как пробка шампанского. Другой долго присматривается, постепенно накапливает опыт. Иногда уже начинаешь сомневаться, сработает ли методика, а потом происходит качественный скачок. У человека меняется взгляд, появляется улыбка, смелость, желание выступать. Ты видишь, как постепенно раскрывается его потенциал.
Очень важна и обратная связь. Недавно выпускница Аня рассказала, что успешно прошла устное собеседование по русскому языку. Она получила высокий балл и отметила, что во время экзамена смогла поймать правильное эмоциональное состояние и говорить уверенно, свободно, красноречиво. Такие истории придают огромную энергию.
Конечно, я стараюсь соблюдать и обычную жизненную гигиену: высыпаться, заниматься спортом, находить время для семьи, получать удовольствие от простых вещей. Но главный источник интереса — это люди и изменения, которые с ними происходят.
— А над чем вы работаете сейчас? Есть ли у вас новые профессиональные интересы?
— Меня по-прежнему очень увлекает психология общения, особенно тема манипуляций. Это практически неисчерпаемая область. Чем глубже я её изучаю, тем больше вижу новых вопросов и возможностей для практической работы.
Например, интересно наблюдать за интервью, публичными дискуссиями, переговорами. Анализировать, какие приёмы используют участники, почему они выбирают те или иные формулировки, как пытаются воздействовать друг на друга. Когда начинаешь осознанно воспринимать подобные ситуации, качество понимания коммуникации существенно меняется.
Я продолжаю развивать тренинги по психологии общения и переговорам, разрабатываю новые речевые этюды. Это специальные задания, в которых участники получают определённые роли, обстоятельства, конфликт интересов и должны найти способ договориться. В процессе можно тренировать активное слушание, аргументацию, обратную связь, умение распознавать манипуляции и защищать свои границы. Такие речевые поединки очень хорошо работают, поэтому я собираю всё новые ситуации из личной жизни, бизнеса и профессиональной практики.
Другое важное направление — клуб выпускников «Культуры речи». После завершения курса многие говорят мне примерно одно и то же: «Всё замечательно, но мало. Хотелось бы ещё несколько занятий». Я рад такой обратной связи. Даже шучу, что, когда после курса мне скажут «Спасибо, достаточно, больше не надо», значит, я что-то сделал неправильно. Из-за стола нужно вставать немного голодным.
Мне важно, чтобы у выпускников оставалась возможность тренироваться, встречаться, участвовать в мастер-классах, поддерживать полученные навыки. Причём в той же безопасной творческой атмосфере, к которой они привыкли во время обучения.
— Сегодня многие образовательные компании стремятся к масштабированию: открывают филиалы, запускают онлайн-продукты, увеличивают число преподавателей. Почему вы не идёте по этому пути?
— Масштабирование бизнеса связано с определёнными рисками. Когда компания сильно вырастает, меняется характер работы её руководителя. Вместо преподавания и творчества приходится всё больше заниматься управлением и административными вопросами.
Мой продукт во многом связан с личностью преподавателя, с атмосферой занятий и непосредственным контактом с учениками. Поэтому мне важно сохранять качество обучения и возможность самому участвовать в творческом процессе.
У нас есть команда замечательных специалистов: актриса Ксения Красовская, психолог Владимир Попков, режиссёр Григорий Южаков, диктор Вера Коцюба, спичрайтер Емельян Данилов. Каждый привносит в работу свои знания и опыт. Мы развиваем программы, придумываем новые форматы, но не стремимся любой ценой набрать сотню тренеров и открыть десятки филиалов.
Это сознательный выбор. Посмотрим, кто окажется прав.
— И напоследок: какой главный совет вы дали бы человеку, который хочет научиться свободно и уверенно выступать?
— Я убеждён, что харизма есть у каждого человека, а ораторское искусство — удивительно увлекательная область, которой можно и нужно заниматься.
Не стоит откладывать развитие коммуникативных навыков, оправдывая себя тем, что вы интроверт, не любите выступать или якобы не обладаете природным красноречием.
Публичные выступления, общение, умение ясно выражать мысли и договариваться с людьми имеют огромное значение и в профессиональной, и в личной жизни.
Поэтому пробуйте, практикуйтесь, работайте над собой. Дорогу осилит идущий.